Самый читаемый поэт России

---

Вряд ли еще кого-то из поэтов любят так, как любят Сергея Есенина. Причем всего сразу – и стихи, и его самого. Хотя в его жизни, в его поведении было и такое, что, мягко говоря, не красило его именно как человека. При этом важно подчеркнуть, что и по ...

Вряд ли еще кого-то из поэтов любят так, как любят Сергея Есенина. Причем всего сразу – и стихи, и его самого.

Хотя в его жизни, в его поведении было и такое, что, мягко говоря, не красило его именно как человека. При этом важно подчеркнуть, что и по признанию самого поэта, и по свидетельству друзей, он никогда не писал стихов, будучи в нетрезвом состоянии.

Сергей Есенин остаётся самым популярным, самым читаемым в России поэтом. Без преувеличения Сергей Александрович Есенин – великий русский поэт. Его жизнь и творчество изучены и описаны исследователями, как говорится, вдоль и поперек. В этих исследованиях, конечно, есть много правды, но и неправды немало, в том числе сплетней и мифов.

В данной статье предпринята попытка через призму его творчества взглянуть на отношение поэта к Октябрьской революции. Тема «С.А. Есенин и революция» достаточно сложна, чтобы сказать однозначно, что поэт принял Октябрьскую революцию раз и навсегда. Практически все, пишущие о С.А. Есенине, констатируют, что он принял её положительно «с крестьянским уклоном».

Да, принял, да, был воодушевлён размахом и перспективами открывавшихся возможностей строить новое общество, новые отношения, нового человека. В стихотворении «Небесный барабанщик» (1918-1919) он горячо приветствует революцию, восклицая: «Да здравствует революция / На земле и на небесах!».

В своих стихах Сергей Есенин явно симпатизирует Ленину. Он воздает ему «хвалу и славу», называя рулевым («Письмо к женщине» -1924); ясно понимает, что имя Ленина дает мыслям ход («Стансы» — 1924); называет его строгим отцом («Поэма о 36» -1924); суровым гением; тем, кто мощным словом повел всех к истокам новым, туда, где видел он освобожденье всех племен («Гуляй-поле» — 1924).

С. Есенин глубоко скорбит о Ленине, потому что «того, кто спас нас, больше нет» («Гуляй-поле» — 1924). Он называет Ленина «капитаном Земли», который «сказал, что мир – единая семья».

По воспоминаниям Г. Бениславской (журналистки, у которой Есенин после разрыва с А. Дункан жил, и которая в декабре 1926 г. покончила с собой на могиле Есенина), всякую борьбу после революции он принимал как обиду – ведь после революции, по его представлению, всё должно идти гладко. Но в процессе строительства нового общества со временем С. Есенин увидел много такого, что его не удовлетворяло и не могло удовлетворить. Разочарование Есенина если не в большевизме как таковом, то во многих его чертах и вывихах с конца 1919 года до середины 1923 года было зримым и достаточно болезненным.

Литературному критику и публицисту А. Воронскому полушутя, полусерьезно Есенин говорил: «Будем работать и дружить. Но имейте в виду: я знаю – вы коммунист. Я – тоже за Советскую власть, но я люблю Русь. Я – по-своему. Намордник я не позволю надеть на себя и под дудочку петь не буду. Это не выйдет».

До начала 1990-х гг. многим в нашей стране было известно, что Сергея Есенина считали писателем-попутчиком, но практически только специалисты знали, что так его назвал Л.Д. Троцкий. Дело в том, что его книга «Литература и революция», в которой С.А. Есенин в числе других поэтов назван литературным попутчиком революции, впервые была издана в 1923 году и долгое время она была не только библиографической редкостью, но и запрещенным изданием. В 1991 году её переиздали, и в этой статье использован материал из неё.

По мнению Л.Д. Троцкого, Есенин (и вся группа имажинистов – Мариенгоф, Шершеневич, Кусиков) стоит где-то на пересечении линий Клюева и Маяковского. Поэтом Есенин стал в эпоху уже развороченной революцией деревни, разворошенной России. Сравнивая Есенина с Клюевым, Троцкий полагает, что Есенин гибче, пластичнее, открытее влияниям и возможностям. Есенин отразил на себе предреволюционный и революционный дух крестьянской молодежи. Город сказался на Есенине резче и острее, чем на Клюеве.

С Л.Д. Троцким Сергея Есенина познакомил Я.Г. Блюмкин – революционер, чекист, разведчик и государственный деятель. Есенин был польщен знакомством с видным деятелем новой власти, видя в то же время здесь и свой интерес. В письме к А. Дункан Есенин писал, что «был у Троцкого. Он отнесся ко мне изумительно. Благодаря его помощи мне дают сейчас большие средства на издательство».

Но при этом Есенин был весьма осторожен. Так, отказ от предложения Троцкого командовать всей крестьянской литературой Есенин в разговоре с Блюмкиным мотивировал тем, что не силен в финансовых вопросах, а зарабатывать себе на спину бубнового туза (четырехугольный знак желтого цвета, вырезанный на спине арестантской одежды) не собирается.

Обратим внимание на важное замечание Есенина о Л.Д. Троцком, сделанное в «Железном Миргороде»: «Я не читал прошлогодней статьи Троцкого о современном искусстве, когда был за границей. Она попалась мне только теперь, когда я вернулся домой. Прочёл о себе и грустно улыбнулся. Мне нравится гений этого человека, но видите ли… Видите ли?..». Очевидно, что за этим «но видите ли…» стоит что-то такое, о чём поэт не хочет, не может, не решается говорить. Возможно, он имеет в виду, что этот гений-то – злой… Поэтому и не закончил мысль.

А опасаться Троцкого Есенину имело смысл. Вот пара примеров. Виктор Кузнецов пишет, что подруга Есенина Галина Бениславская, по своей дури, кое-что рассказала Льву, сыну Троцкого, об откровениях Есенина, когда разводила амуры. Неоднократно Льва Давидовича информировал об опасной болтовне Есенина Яков Блюмкин. Говорят, он в Баку однажды чуть не застрелил говоруна, когда тот сказал лишнее. Перепуганный оратор тогда сбежал в Тифлис. И ещё: «Не исключено, что до Троцкого могла дойти фраза Есенина, сказанная в Берлине писателю-эмигранту Роману Гулю: «Не поеду в Россию, пока ею правит Троцкий-Бронштейн. Он не должен править».

В «Новой вечерней газете» (Ленинград) 6 июля 1925 г. Есенин писал: «Как советскому гражданину, мне близка идеология коммунизма и близки наши литературные критики тов. Троцкий и тов. Воронский».

Скорее всего, здесь он вряд ли был искренним, а это признание сделано из конъюнктурных соображений. Нас не должно вводить в заблуждение, что если в 1918 году в поэме «Иорданская голубица» Есенин писал: «Небо — как колокол / Месяц — язык / Мать моя родина / Я — большевик», то и в 1925 году слова о близости идеологии коммунизма сказаны искренно. Тогда – да, вполне можно и поверить в искренность поэта, который после Октября 1917 г. целиком отдался, можно сказать, новой вере и стал как бы её пророком. Теперь – нет, ибо с тех пор, как говорится, много воды утекло, да и крови…

Так что, всё не так просто. Очарование революцией сменялось у Есенина разочарованием, что мы видим в стихах. В поэме «Русь уходящая» (1924 г.) Есенин, говоря о том, что счастлив, поскольку в сонме бурь вынес неповторимые впечатления, признаётся:

«Я человек не новый!

Что скрывать?

Остался в прошлом я одной ногою

Стремясь догнать стальную рать

Скольжу и падаю другою».

Не случайно М. Цветаева считала, что именно Есенин, так и оставшийся между городом и деревней, показателен для литературы эпохи, а не Демьян Бедный, агитки которого распевали по всей стране.

Однако в отношении революции в скором времени пришло разочарование. Есенин стал смотреть не в будущее, а в настоящее. К сожалению, революция не оправдала чаяний поэта на недалекий «мужицкий рай», но в ней Есенин неожиданно разглядел иные стороны, которые не мог воспринимать положительно.

Своё разочарование революцией Есенин ещё прямее высказывал в частных письмах. В письме к Е. Райх еще в 1920 г. он писал: «Мне очень грустно сейчас, что история переживает тяжёлую эпоху умерщвления личности, как живого. Ведь идёт совершенно не тот социализм, о котором я думал…». А в 1922 г., во время длинного путешествия по Европе и по Америке с Айседорой Дункан, он писал своему другу А. Кусикову: «Тоска смертная, невыносимая, чую себя здесь чужим и ненужным, а как вспомню про Россию, вспомню, что там ждёт меня, так и возвращаться не хочется… Я перестаю понимать к какой революции я принадлежал – вижу только одно, что ни к февральской, ни к октябрьской, по-видимому, в нас скрывался и скрывается какой-нибудь ноябрь».

Да, Есенин не желал быть ни пасынком, ни изгоем в советском государстве, о чём и заявил в стихотворении «Стансы» (1924):

«Хочу я быть певцом

И гражданином,

Чтоб каждому,

Как гордость и пример,

Был настоящим,

А не сводным сыном

В великих штатах СССР».

Представляется, что в поэме «Страна негодяев» можно найти ответ на вопрос, почему он не понимает, к какой революции принадлежит. Надо сказать, что поэма очень смелая, даже по названию. А тем более, если учесть, что в образе комиссара Чекистова вполне можно усмотреть Троцкого, а в образе бандита Номаха — Нестора Махно, в уста которого, складывается впечатление, Есенин вложил собственные мысли.

Вот о чём с великой горечью говорит Номах:

«Я верил… я горел…
Я шёл с революцией,
Я думал, что братство не мечта и не сон,
Что все во единое море сольются —
Все сонмы народов,
И рас, и племен.
***
Пустая забава.
Одни разговоры!
Ну что же?
Ну что же мы взяли взамен?
Пришли те же жулики, те же воры
И вместе с революцией
Всех взяли в плен…».

Очень жестко Номах говорит Замарашкину, который сочувствует коммунистам, по сути, характеризуя последних:

«Все вы носите овечьи шкуры,
И мясник пасет для вас ножи.
Все вы стадо!
Стадо! Стадо!
Неужели ты не видишь? Не поймешь,
Что такого равенства не надо?
Ваше равенство – обман и ложь.
Заграничное турне Сергея Есенина стало определенной вехой в его жизни и творчестве вновь заставила поэта переосмыслить постреволюционную действительность.

После возвращения С. Есенин в 1924-1925 гг написал ряд произведений о революции и социалистических преобразованиях: «Возвращение на родину», «Русь советская», «Русь уходящая», «Поэма о 36», «Песнь о великом походе», «Анна Снегина» и др.

Однако душевные терзания продолжаются. Противоречивость событий вызывает противоречивость чувств, в душе поэта – кровоточащая рана, он не в силах разобраться в своих чувствах и мыслях. В стихотворении «Письмо к женщине» Есенин сетует:

«С того и мучаюсь,

Что не пойму —

Куда несёт нас рок событий».

Не все понимая, он все-таки искренне пытался разобраться в том, что происходит в стране:

«Издатель славный! В этой книге

Я новым чувствам предаюсь,

Учусь постигнуть в каждом миге

Коммуной вздыбленную Русь».

Л.Д. Троцкий, говорил о том, что Есенин объявляет себя заграничным журналистам левее большевиков, и считал, что это в порядке вещей и никого не пугает, добавляя при этом, что воротится он не тем, что уехал. В очерке «Железный Миргород» (1923 г.) Есенин подтвердил слова Троцкого: «Впрочем, он замечательно прав, говоря, что я вернусь не тем, чем был. Да, я вернулся не тем. Многое дано мне, но и многое отнято. Перевешивает то, что дано».

Многие же знакомые утверждали, что измениться на Есенине мог только костюм, а его существо на веки вечные останется незыблемым.

Однако его близкий друг А. Мариенгоф говорил то же, что предвидел Троцкий и что признавал сам поэт: Есенин вернулся из-за границы не Есениным. Признаваясь в «Письме к женщине» (1924 г): «Я стал не тем / Кем был тогда», Есенин решительно подчеркивает:

«Сказать приятно мне:

Я избежал паденья с кручи.

Теперь в Советской стороне

Я самый яростный попутчик».

Но все-таки было заметно, что вернулся он каким-то надломленным. По словам А. Белого, Есенин выглядел человеком как будто чем-то подшибленным. Вс. Рождественский замечал, что Есенина тяготило, что, несмотря на всю свою славу, он чувствовал себя бесконечно одиноким. Как отмечал бельгийский писатель Франц Элленс, Есенин оказался в одиночестве или, вернее сказать, счёл себя одиноким после того, как в постоянной погоне за славой ощутил тщету бытия.

Неприкаянное одиночество стало одной из главных причин трагического конца Есенина. Не случайным является горькое признание Есенина в поэме «Черный человек»:

«Я в цилиндре стою

Никого со мной нет. Я один…

И разбитое зеркало…». Тем более, что написано это 14.11.1925, т.е., за 1,5 месяца до смерти.

Отметим точки зрения некоторых авторов относительно темы «Есенин и революция» и его ухода из жизни. Так, Никита Струве писал, что «в жизни и творчестве Есенина революция сыграла первостепенную и роковую роль. Она вывела его из узкого круга патриархально-деревенских тем, с их несколько слащавой, стерилизованной религиозностью, с излишне подчеркнутым фольклором, внесла смятение в его душу, расколола ее надвое и, в сущности, ее погубила. Не будет преувеличением сказать, что Есенин, приняв революцию, от нее же и погиб».

М. Цветаева считала, что для литературы эпохи показателен именно Есенин, а не Демьян Бедный. Есенин, по её мнению, погибший из-за того, что заказа нашего времени выполнить не мог – из-за чувства очень близкого к совести: между завистью и совестью – зря погиб, ибо даже гражданский заказ нашего времени (множеств – единичному) выполнил, утверждая: «Я последний поэт деревни…». Она же подчеркивает, что «современность поэта есть его обреченность на время. Обреченность на водительство им. Из Истории не выскочишь. Пойми это Есенин, он спокойно пел бы не только свою деревню, но и дерево над хатой. И этого дерева никакими топорами из поэзии XX в. не вырубить.

По мнению А.Н. Толстого: «Он горел во время революции и задохнулся в будни». И. Эренбург подчеркивает: «Его любила революция, и его любила Россия».

В этом году вышла из печати книга современного писателя Захара Прилепина «Есенин: Обещая встречу впереди», в которой тема «Есенин и революция» тоже нашла отражение. З. Прилепин убежден, что Есенин принял революцию вовсе не из конъюнктурных соображений, как иногда предполагают, но готовил себя к этому событию, призывал и предсказывал его. По объему ничего сопоставимого с разделом «советский Есенин» в его наследии нет. При подсчете строк «революционный» цикл оказывается многократно больше «крестьянского», «кабацкого» или «персидского».

Но на вопрос, был ли Есенин большевиком или нет по своим политическим взглядам, можно ответить, что, скорее всего, нет. Однако совершенно очевидно, что в любом случае Есенин был патриотом своей родины, которого «любовь к родному краю томила, мучила и жгла». Патриотизм Сергея Есенина подтверждают и следующие замечательные строки:

«Но и тогда,

Когда во всей планете

Пройдет вражда племен,

Исчезнет ложь и грусть, –

Я буду воспевать

Всем существом в поэте

Шестую часть земли

С названьем кратким «Русь».

Нам представляется, что о поэзии Сергея Есенина очень хорошо сказал Николай Рубцов:

«Это муза не прошлого дня

С ней люблю, негодую и плачу

Много значит она для меня

Если сам я хоть что-нибудь значу».

***

Егор Исаев

***

Олег Подвойский

 С. Есенину

Твои стихи с печальной грустью,

Но в них особый, свой напев.

Они звенят и дышат Русью,

Как пробудившийся посев.

 

И пусть в них радость рядом с болью,

В тумане белом стынет рань.

За далью розовое поле,

За полем розовым Рязань.

 

Твой конь за розовой Окою

Все скачет в розовый рассвет

И гордый, с поднятой рукою,

Ты восклицаешь: «Я поэт».

 

А я вот так сказать не смею.

Живу, работаю, пишу.

И за тобою как умею

В страну поэзии вхожу.